Радость на работе: исследования, которые мы напрасно игнорируем

Оцените материал
(3 голосов)

Недавно в обоих офисах, где мы работаем, проводились семинары по мотивации. На обоих звучала проповедь о радости на работе. На одном мероприятии спикер доказывал, что счастье делает вас здоровее, добрее, продуктивнее и даже увеличивает шансы на повышение.

Другой семинар включал в себя обязательные (и достаточно буйные) танцы. Пляски подобного рода призваны наполнить наше тело радостью. Тому из нас, кто присутствовал на этом корпоративном цирке, пришлось спешно ретироваться в ближайший туалет.

С тех пор, как в середине 20-х годов XX века группа ученых придумала включать и выключать свет на фабрике в городе Хоторн рядом с Чикаго и изучать влияние этих перемен на производительность, и ученые, и менеджеры неизменно озабочены увеличением продуктивности работы персонала. А в последнее время в корпоративных кругах как будто особенно интересуются тем, как можно увеличить производительность, повышая уровень удовлетворенности людей от работы. Фирмы тратят деньги на коучинг радости, упражнения по укреплению командного духа, игры, фансультантов (от английского fun — веселье), а также на специального зама генерального, отвечающего за радость (да-да, такая должность есть в Google). Эти мероприятия и должности могут показаться легкомысленными и даже сумасшедшими, но в компаниях к ним относятся с чрезвычайной серьезностью. Но оправданно ли это?

Если посмотреть внимательно на научные работы (а именно этим мы занялись после того, как сами поучаствовали в корпоративном цирке), нет никакой уверенности, что повышение уровня радости в офисе — такая уж хорошая идея. Да, имеются некоторые свидетельства того, что счастливые сотрудники реже переходят в другие компании, чаще нравятся клиентам, уделяют больше внимания безопасности и больше заботятся об интересах фирмы. Однако одновременно мы обнаружили и другие исследования. Они показывают: некоторые теории о том, чего могут добиться счастливые сотрудники, на самом деле не более, чем мифы.

Начнем с того, что никто не знает, что такое счастье и как его измерить. Измерение счастья примерно так же правомерно, как определение температуры души или точного цвета любви. Даррин МакМэон в своей работе «Happiness: A History» («Счастье: история») открывает нам глаза на то, что, начиная с VI века до нашей эры (когда лидийский царь Крез саркастически заметил, что «никого нельзя назвать счастливым прежде его смерти»), счастье было эдакой шаткой конструкцией, подменяющей самые разные понятия — от удовольствия и радости до благоденствия и довольства. Как сказал Сэмюэл Джонсон, «достичь полного счастья в конкретный момент времени можно только напившись». Жан-Жак Руссо считал, что настоящее счастье — это лежать в лодке, которая плывет без всякой цели, и чувствовать себя Богом (согласитесь, картина, далекая от какой-либо продуктивности). Есть и другие определения счастья, но все они ненамного лучше.

И, как напоминает нам Уилл Дэвис в своей новой книге «The Happiness Industry», наши более продвинутые технологии совершенно не приближают нас к пониманию счастья. Он заключает, что, хотя мы и разработали много приемов для измерения эмоций и предсказания поведения людей, одновременно с этим мы создали слишком примитивную концепцию того, что значит быть человеком, не говоря уже о понятии счастья. Например, когда наши приборы показывают нам активизацию конкретной зоны головного мозга, мы думаем, будто это говорит нам что-то конкретное о некоем мимолетном чувстве, но в реальности это вовсе не так.

Счастье вовсе не обязательно повышает производительность труда. Целая серия исследований дает нам совершенно противоречивые результаты по поводу соотношения уровня счастья (часто определяемого как «удовлетворенность работой») и производительности. Из одного исследования в британских супермаркетах можно даже сделать вывод, что между удовлетворенностью работой и корпоративной продуктивностью имеется обратная зависимость. Чем более несчастными чувствуют себя сотрудники, тем больше прибыль магазина. Да, есть другие исследования с противоположными результатами, обнаружившие прямую зависимость между радостью на работе и производительностью. Но даже в этих трудах, если рассмотреть их все вместе, колебания прибыли в зависимости от настроения сотрудников были весьма незначительными.

Счастье может быть весьма утомительным. Погоня за счастьем не обязательно увенчивается успехом, но повредить уж никак не может, не правда ли? А вот и может. Уже в XVIII веке люди поняли, что обязанность быть счастливым становится тяжким бременем, большой ответственностью, которую человек никогда не может полностью понести. Часто сама озабоченность счастьем делает нас менее счастливыми.

Недавно это доказали с помощью психологического эксперимента. Исследователи попросили испытуемых посмотреть видеозапись, которая обычно доставляла людям удовольствие — о фигуристе, завоевавшем спортивный трофей. Но перед фильмом половине участников велели прочитать утверждение о важности счастья в нашей жизни. Другая половина ничего не читала. Ученые с удивлением обнаружили, что прочитавшие слова о важности счастья испытывали меньше удовольствия от видеозаписи. В сущности, если нас обязывают быть счастливыми, тот, у кого это не получается, чувствует себя еще хуже.

Эта проблема особенно обострилась в последнее время, когда о счастье говорят как о нравственном долге. Как сказал французский писатель и философ Паскаль Брюкнер, «несчастье — это не просто беда, а гораздо хуже — неудавшееся счастье».

Совершенно необязательно, что ощущение счастья поможет вам лучше работать. Если вы трудились «на передовой», непосредственно обслуживая клиентов — например, в колл-центре или в ресторане быстрого обслуживания, вам понятно, что в таких местах без улыбки просто не обойтись. Здесь радостное настроение — просто-таки обязанность. Как бы утомительно это ни было, интересы потребителя действительно того требуют.

Но сегодня подобного отношения требуют и от тех, кто далек от передовой. И это может иметь непредсказуемые последствия. В одной работе мы читаем, что индивидуумы в хорошем настроении хуже справляются с выявлением нечестного поведения, чем те, у кого настроение так себе. Еще одно исследование выявило, что люди, идущие на переговоры с чувством гнева, добиваются большего, чем счастливые и умиротворенные. Это показывает нам, что состояние постоянного счастья, возможно, не приносит пользы всем аспектам нашей работы или годится только для определенных видов деятельности. В реальности в некоторых делах довольство ведет к ухудшению результатов.

Счастье может повредить нашим отношениям с руководителем. Если мы убеждены, что именно работа принесет нам счастье, в некоторых случаях мы способны начать рассматривать нашего начальника в качестве эдакого «суррогатного» супруга или родителя. В своей работе, посвященной одной медиакомпании, Сюзан Экманн обнаружила, что те, кто ожидает от работы удовлетворения своей потребности в счастье, часто впадают в эмоциональную зависимость. Они требуют, чтобы менеджеры изливали на них постоянный поток признания и эмоциональной поддержки. А когда они не получают желанной эмоциональной реакции (а ведь так часто бывает), эти сотрудники чувствуют себя отверженными и начинают попросту реагировать неадекватно. Даже небольшие проблемы на работе воспринимаются ими как неоспоримые сигналы отверженности боссом. Поэтому во многих случаях, если мы ожидаем от своего руководителя, что он сделает нас счастливым, мы только увеличиваем свою уязвимость.

Удовольствие от работы может навредить нашим отношениям с друзьями и членами семьи. В своей книге «Cold Intimacies» Ева Илоуз заметила странное явление, происходившее с теми, кто возлагал большие надежды на то, что работа принесет им счастье. Эти люди начинали относиться к своей личной жизни как к работе. Ее интервьюируемые ощущали свою личную жизнь как нечто, требующее тщательной регуляции с помощью целого набора инструментов и технических приемов, которые они почерпнули из корпоративной жизни. В результате их семейная жизнь становилась все более сухой и основанной на расчете. Неудивительно, что многие из этих людей предпочитали проводить время на работе, а не дома.

Потеря работы становится еще большей катастрофой. Если мы ожидаем, что работа принесет нам счастье и смысл жизни, мы попадаем в слишком опасную зависимость. Изучая жизнь профессионалов, Ричард Сеннетт заметил, что те, кто видел в своем работодателе важный источник личных смыслов, больше всех страдали при увольнении. Когда эти индивидуумы теряли работу, они лишались не просто средств к существованию, но и всякой надежды на счастье. Это дает нам повод думать, что, когда работа для нас — источник великой радости, мы рискуем получить серьезные травмы в эпоху изменений. В эру постоянных офисных реструктуризаций это может оказаться весьма опасным.

Счастье способно сделать нас эгоистами. Счастливый человек — хороший человек, не так ли? Согласно данному исследованию, вовсе нет. Участникам дали лотерейные билеты и разрешили отдать любое их количество другим людям. Те, кто пребывал в хорошем настроении, оставили больше билетов себе. Это показывает, что по крайней мере в некоторых обстоятельствах ощущение счастья не заставляет нас быть более щедрыми, а как раз наоборот.

Счастье также может вести к одиночеству. В одном эксперименте психологи попросили нескольких людей в течение двух недель вести подробный дневник. В конце концов они обнаружили, что те, для кого счастье было очень важно, чувствовали себя более одинокими. Похоже, что, когда человек слишком гонится за счастьем, он теряет связь с окружающими.

Итак, почему же, несмотря на все эти данные, мы упорно продолжаем верить в то, что счастье может улушить атмосферу на работе? Согласно одной научной работе, ответ кроется в эстетическом чувстве и идеологии. Идея счастья — удобная концепция, которая хорошо выглядит на бумаге (эстетический фактор). А еще эта мысль позволяет нам уйти от более сложных вопросов — например, решения конфликтов или разруливания политических моментов (идеологический фактор).

Если предположить, что тот, кто счастлив, лучше работает, все остальные «неудобные» вопросы можно задвинуть куда-нибудь подальше, особенно в ситуации, когда счастье рассматривается как личный выбор каждого. Эту концепцию очень удобно использовать для борьбы с отрицательными эмоциями, мрачными типами, «портящими вечеринку», нытиками и другими нежелательными офисными элементами. «Вызывание» счастья, насколько бы сомнительным оно ни было, прекрасно позволяет оправдать разные неоднозначные решения — например, об увольнении. Как показывает в своей книге «Bright-Sided» Барбара Эренрейх, положительные послания о радости становятся особенно популярными во времена кризисов и массовых увольнений.

По нашему мнению, принимая во внимание все потенциальные проблемы, есть множество причин пересмотреть убеждение, что работа всегда должна приносить нам счастье. Это может быть утомительным, порождать неадекватные реакции, лишать смысла нашу семейную жизнь, увеличивать нашу уязвимость, доверчивость, эгоистичность и одиночество. Наиболее поражает воображение то, что сознательная погоня за счастьем способна лишить нас радости от всех тех по-настоящему прекрасных вещей, которые встречаются на нашем пути.

На самом деле работа (как и другие аспекты нашей повседневной деятельности) может вызывать у нас самые разные чувства. Если вы ощущаете, что ваш труд лишен всякого смысла и вгоняет вас в депрессию, возможно, так оно и есть! Если притворяться, что это не так, скорее всего, будет только хуже. Разумеется, радость — это очень хорошо, но ничто на свете нельзя вызвать к жизни одним лишь усилием воли. И, возможно, чем меньше мы направляем свои силы на достижение счастья на работе, тем больше радости мы будем испытывать — спонтанной и приносящей истинное удовольствие, а не вымученной и умозрительной. Но еще важнее то, что мы будем способны более трезво подходить к труду. Мы сможем познать его истинную сущность. А не некую концепцию, которую мы — руководители или сотрудники, или пляшущие ведущие мотивационных семинаров и корпоративных цирков — для себя выдумали.

Источник: HBR — Россия

Custom Feeds
Ежегодный, девятый по счету, рэнкинг ведущих российских компаний в области аутсорсинга учетных функций, составленный агентством RAEX (Эксперт РА), свидетельствует о выходе этого сектора рынка услуг из отрицательной зоны. Стимулом дальнейшего роста здесь может стать развитие цифровой экономики, которое объявлено приоритетом на самом высоком уровне, а также поступательное ужесточение администрирования в налоговой сфере.
Ежегодный, девятый по счету, рэнкинг ведущих российских компаний в области аутсорсинга учетных функций, составленный агентством RAEX (Эксперт РА), свидетельствует о выходе этого сектора рынка услуг из отрицательной зоны. Стимулом дальнейшего роста здесь может стать развитие цифровой экономики, которое объявлено приоритетом на самом высоком уровне, а также поступательное ужесточение администрирования в налоговой сфере.

Расчет заработной платы, кадровый учет и кадровое делопроизводство

Эксперт РА – крупнейшее российское кредитное рейтинговое агентство, аккредитованное Банком России. Создано в 1997 году.
31 июля в 19.00 приглашаем на вебинар «Таланты. Инструкция по применению». Вы узнаете, как найти и использовать свои таланты по полной на основе коучинга сильных сторон StrengthsFinder GALLUP.<br><br>Регистрация по ссылке: http://events.ucoach.ru/strengthsfinder
31 июля в 19.00 приглашаем на вебинар «Таланты. Инструкция по применению». Вы узнаете, как найти и использовать свои таланты по полной на основе коучинга сильных сторон StrengthsFinder GALLUP.

Регистрация по ссылке: http://events.ucoach.ru/strengthsfinder

Таланты. Инструкция по применению

Вебинар о том, как найти и использовать свои таланты по полной на основе коучинга сильных сторон StrengthsFinder GALLUP